Когда мы произносим «русский авангард», воображение чаще всего рисует масштабные столичные проекты или грандиозные заводы-гиганты. Но настоящим музеем конструктивизма под открытым небом в конце 1920-х годов стал Нижний Новгород. Здесь, на слиянии Оки и Волги, молодые архитекторы пересобирали саму форму пространства, подчиняя ее новой функциональности и идеологии.
Среди этого сурового геометрического ритма — где углы остры, а стены лишены привычного декора — есть здания, которые воплотили в себе всю драматичность и притягательность той эпохи. Например, Дом чекиста. Построенный в 1932 году по проекту архитектора Тюпикова, он задумывался как закрытый клуб-коммуна нового типа. Его строгие объемы, эффектные вертикали остекления лестничных клеток и асимметричная композиция сегодня читаются как классический учебник по конструктивизму.
И хотя сейчас здание скрыто строительными лесами, а его облик — лишь набросок того, каким он был и каким станет, его история не закончена. Редакция ИА «В городе N» решила разобраться, что такое конструктивизм на самом деле и почему Дом чекиста — одна из главных его страниц.
Природа конструктивизма
Именно с этого дерзкого заявления началась эпоха, которая перекроила облик советских городов. Конструктивизм — авангардное направление в искусстве, архитектуре и дизайне, которое зародилось в СССР в 1920-е годы. Главным его принципом стало утверждение: «Форма следует за функцией».
Идеологическим фундаментом стиля и даже движения стал манифест теоретика искусства, ведущего деятеля направления Алексея Гана «Конструктивизм», вышедший в 1922 году. В нем автор закладывает три главных принципа, которые должны прийти на смену традиционной эстетике: тектонику, конструкцию и фактуру. Тектоника отвечает за логику соединения частей, конструкция — за инженерную основу, а фактура — за свойства самого материала. Через несколько лет архитектор Моисей Гинзбург — один из лидеров конструктивизма — в своем труде «Стиль и эпоха. Проблемы современной конструкции» дополнит идеи Гана и приведет в пример машину с ее четкой организованностью: нет ничего лишнего или случайного, все детали работают на один результат. Именно такую дисциплину мышления, по мнению Гинзбурга, и должны перенять люди искусства, заменив ею «таинственное» вдохновение художника.
В 1923 году братья Веснины создали проект Дворца труда в Москве, где внешний вид здания стал прямым отражением его конструкции. Это стало точкой отсчета авангардного направления. В 1925-м конструктивисты объединились в ОСА — Объединение современных архитекторов, — а с 1926 по 1930 годы издавали журнал «Современная архитектура», где формулировали свои идеи.
На фото: реставратор Алексей Гинзбург, источник: Российская академия архитектуры и строительных наук
Конструктивизм — архитектура для человека, удобная и практичная, которая служит своей функции. И чтобы эта функция была реализована как можно более эффективно. При таком, казалось бы, сухом подходе автор находит эстетику лаконичную и простую, но яркую, образную и выразительную. И эта эстетика в большом количестве зданий делает их целым событием, которое влияет на город, окружающее пространство и даже эмоции наблюдателя. Конструктивизм возник не на пустом месте — у него есть экономические и социальные предпосылки. Этот стиль был задан самой эпохой. Стал источником развития архитектуры. А практики тех времен заложили принципы проектирования и строительства, которые используются до сих пор, — рассказал известный архитектор и реставратор Алексей Гинзбург в беседе с корреспондентом ИА «В городе N»
Теперь разберемся в «анатомии» конструктивизма. Хотя большинство людей, глядя на здания в этом стиле, даже не догадываются, что перед ними — один из самых важных архитектурных экспериментов XX века. Чтобы понять, что перед вами именно конструктивизм, достаточно запомнить пять простых признаков.
Первый — простые геометрические формы и асимметрия зданий. Они похожи на конструктор: кубы, параллелепипеды, цилиндры, наложенные друг на друга. Плавные линии требовали сложной опалубки и большого количества бетона, а потому архитекторы делали выбор в пользу геометрических форм. Асимметрия же была продиктована необходимостью «вписаться» в уже существующую застройку.
Второй признак — огромные ленточные окна. Они занимают целые стены, превращаясь в длинные горизонтальные линии стекла, опоясывающие фасад. Такое решение продиктовано прагматизмом: в 1920-е годы катастрофически не хватало электричества, и единственным источником света было солнце. Чем больше стекла — тем меньше нужно керосина и лампочек.
На фото: жилой дом Наркомфина в Москве, архитектор Моисей Гинзбург, 1930-е годы. источник: госкаталог.рф
Третий признак — разнородные материалы на одном фасаде. Кирпич, бетон, дерево, штукатурка, стекло — все соседствует друг с другом и смешивается в «одном флаконе». Почему? Все дело в том, что во времена зарождения конструктивизма в СССР не хватало материалов. Поэтому для работ кирпич брали с разобранных старых домов и зданий, бетон завозили с перебоями и берегли для несущих конструкций, штукатурку наносили только там, где без нее стена могла разрушиться от дождя. Все, что было под рукой, шло в дело.
Четвертый признак — полное отсутствие декора. Никакой лепнины, барельефов, резных наличников — только гладкие стены.
И пятый признак — открытый бетонный каркас. Балки и столбы не прятали под облицовкой, а оставляли снаружи. Они становились частью фасада.
Что еще может свидетельствовать о том, что перед вами — образец дерзкого эксперимента и переосмысления архитектуры 1920-х годов? Конструктивисты могли ставить свои здания на опоры — постройка «парила» над землей на железобетонных столбах-опорах, чтобы, например, преодолеть неровность участка. Еще столбы использовались как часть водопровода и канализации. Следующим признаком стиля являются плоские крыши, которые «шли в ход» как открытые террасы.
На фото: Дом культуры им. С.М.Зуева в Москве, 1957-1960 гг. Источник: «Советская Москва 1920-50-х годов: от утопии к империи», Астрамедия
Важно отметить, что конструктивизм — это не только про внешность. Архитекторы думали и о том, как в таком здании будут жить и работать люди. Отсюда родились новые типы построек, которых раньше не существовало. Дома-коммуны — жилые комплексы с крошечными комнатами, где человек только спал, а все остальное — столовая, прачечная, детский сад — было общим. Это позволяло экономить ресурсы: одну кухню на сотню человек построить дешевле, чем сто отдельных. Квартиры тогда назывались «ячейками». Фабрики-кухни — предприятия, где готовили еду централизованно и развозили по домам, чтобы освободить женщин от плиты и приобщить их к работам и производству. Рабочие клубы — многофункциональные пространства с залами, библиотеками, кружками, которые становились культурными центрами новых районов.
Конструктивизм прекрасно иллюстрирует, что в домах планировался не просто быт людей, а целый образ жизни. Ведь эпоха изменилась. И образ жизни советских граждан тогда даже не имел отношения к строительству коммунизма; это был глобальный взгляд на мир, в котором после индустриальных революций появилось новое общество, новые классы людей с другими потребностями. Требовалась многофункциональная среда: жилье, услуги, развлечения, развитие — все должно быть рядом. Сейчас мы привыкли так жить, и нам это кажется естественным. А это ведь конструктивистские подходы, которые в 1920-х как раз заложили эту основу, — подчеркивает Алексей Гинзбург.
А потому понять конструктивизм без осознания, в какое время он развивался, невозможно. При этом следует помнить, что и архитектура всегда отражает дух времени. Образцов этого стиля осталось не так много в России — увидеть их, в первую очередь, можно в Москве. Но и Нижний Новгород, который в советское время назывался Горьким, тоже стал наглядным примером бесценного урока. Здания в стиле конструктивизма разбросаны по разным районам: можно проследить, как этот стиль жил и развивался.
Нижний Новгород как музей конструктивизма
Конструктивизм в Нижнем Новгороде представлен несколькими яркими примерами, которые стали неотъемлемой частью городского пейзажа. В отличие от Москвы, где этот стиль можно встретить на каждом шагу, в столице Приволжья их буквально единицы, но каждый объект по-своему уникален. Они не просто украшают город, а являются свидетелями своего времени, которое пришло в 1920-е годы в Горький. Все вместе они дают представление о том, каким был этот стиль в провинциальном городе.
Дом Советов
Один из самых ярких примеров конструктивизма не только в Нижнем Новгороде, но и в стране — Дом Советов на территории кремля, построенный в 1929–1931 годы по проекту Александра Гринберга. Сегодня в этом здании размещаются городская дума и мэрия, а когда-то оно было вторым в СССР Домом Советов; первый был возведен также по проекту Гринберга в Брянске.
Дом Советов, 1935 год. Фотограф И.С. Папков/ госкаталог.рф
Строительство нижегородского Дома Советов стало событием, которое не оставило равнодушным никого. Чтобы освободить площадку под новый проект, был взорван Спасский кафедральный собор XVII века — один из главных храмов города. Причем этот собор имел долгую историю — первая на этом месте церковь была заложена еще в XIII веке, сразу после основания Нижнего Новгорода. В эпоху, когда атеизм возводился в ранг государственной политики, власть словно наглядно демонстрировала: старое уходит, новое приходит. Место, где веками звучали молитвы, теперь занимал новый символ — Дом Советов. Вместо куполов «зазвучали» бетон и стекло.
Александр Гринберг создал на территории крепости строгую и аскетичную «композицию» в настоящем духе конструктивизма: геометричные формы, асимметрия, отказ от украшений и лепнины. Главным акцентом стал стеклянный полуцилиндр конференц-зала на 800 мест, который «врезан» в основной корпус. В глаза сразу бросаются окна, которые тянутся лентой по всему фасаду и отличаются друг от друга величиной и пропорциями, и плоская крыша — та самая деталь конструктивизма, которая так и просит о прагматичном использовании.
Дом советов, 2026 год
Дом железнодорожников (дом-утюг)
На площади Революции сохранился еще один памятник эпохи советского конструктивизма — Дом железнодорожников. Его построили в 1934 году как дом-коммуну для работников железной дороги, которые, по сути, были опорой для советской власти. Здание причудливой формы, напоминающей утюг, так и стал называться — дом-утюг. Хотя сам архитектор — Борис Шатнев — задумывал его как локомотив, устремленный вперед. Здание возвели в непосредственной близости от места работы его обитателей — магистрали — и прямо напротив Царского павильона, который принимал императора Николая II в. 1913 году. Небольшое здание было напоминанием об ушедшей монархии, а перед ним «вырос» новый символ — стремительный поезд, увозящий граждан в светлое будущее, но все же запомнившийся именно как дом-утюг.
Дом железнодорожников (дом-утюг) на площади Революции, 1932-1950 гг. Автор фото неизвестен, источник: госкаталог.рф
Архитектурный почерк конструктивизма здесь читается сразу: ленточное остекление, подчеркивающее динамику формы, плоская крыша, отказ от декора, функциональность объемов, монолитный и строгий внешний облик. «Выдает» стиль, конечно, и геометрическая форма утюга с острым и закругленным углом, выходящим на площадь. Такой облик сделал постройку архитектурной доминантой на площади Революции. Планировка внутри была подчинена идее совместного коммунального быта всех жителей: крошечные комнаты только для сна, общие кухни, столовая, прачечная и детский сад, основанный в 1936 году. Для развлечения в доме-утюге обустроили красный уголок: там проводились собрания и организовывался досуг.
Дом железнодорожников, 2025 год. Автор фото: Надя Кей
Дом-коммуна «Дом чекиста»
Еще один яркий памятник конструктивизма в Нижнем Новгороде, о котором мы уже упоминали, — дом-коммуна на улице Малой Покровской, которая в советское время носила название «Воробьевка». Здание было построено в 1932 году по проекту архитектора Александра Тюпикова; здесь должны были жить сотрудники НКВД и их семьи. Отсюда и название объекта — «Дом чекиста».
Дом чекиста, 1993-1997. Автор фото неизвестен, источник: pastvu.com
Это был ведомственный дом-коммуна «переходного типа»: жилые квартиры для семей сотрудников соседствовали с жилыми ячейками для гостиницы, а первые этажи занимали общественные помещения. Внутри располагались клуб, библиотека, театральный и спортивный залы, столовая, душевые, раздевалки и даже собственный тир. Все, что нужно для жизни людей, было построено в одном здании для всех. Особенность дома-коммуны заключалась в том, чтобы освободить людей от бытовых забот и вовлечь женщин в производство. Столовая снабжалась завтраками и ужинами с фабрики-кухни, а свободное время жители проводили в клубе. Таких домов в Нижнем Новгороде построили пять, но Дом чекиста — один из самых компактных и уникальных.
У Дома чекиста есть несколько особенностей, которые делают его действительно уникальным. Во-первых, это один из немногих в Нижнем Новгороде объектов «чистого» конструктивизма. Во-вторых, сама типология здания необычна: исторически это был дом-коммуна, объединявший проживание, спорт, питание, культурные и общественные функции. То есть сама архитектура изначально была ориентирована на создание определенного образа жизни. И, наконец, у здания есть сильная городская идентичность. Дом Чекиста невозможно воспринимать как рядовой объект — он является частью архитектурного образа Нижнего Новгорода», — подчеркивает основатель Группы компании «V8» Антон Козлов.
Архитектурное решение здания подчинено идее честного отражения функции: на фасадах четко прочитывается назначение помещений. Лестничные клетки имеют вертикальное остекление, полукруглые балконы говорят об индивидуальных квартирах, ленточные балконы принадлежат гостиничным номерам. Это один из главных принципов конструктивизма — здание должно рассказывать о себе через свою форму. Александр Тюпиков, выпускник Петербургской академии художеств, получивший академическое образование, работал в новаторском направлении, но в его здании прослеживается конфликт между авангардной формой и классической выучкой. Исследователи отмечают, что при общей конструктивистской композиции главный фасад имеет четыре оси симметрии.
Дом чекиста, 2018 год. Автор фото: Надя Кей
Объекты культурного наследия, по словам Алексея Гинзбурга, допустимо адаптировать под современную реальность. Что еще важно и даже нужно — это сохранять их, реставрировать, ведь это важнейший вклад в мировую архитектурную культуру. И даже если они немного меняются, это не так страшно. Гораздо важнее, чтобы они жили и демонстрировали то, что архитектура для сегодняшнего человека также удобна и подходит, как и когда она строилась 100 лет назад.
Конструктивизм — тот период, когда мы шли не в фарватере чьей-то моды. И даже создавая талантливые здания, привлекали итальянских, французских, немецких архитекторов. Все это выросло у нас, и то, чем мы наполнили весь мир без преувеличения. И люди сейчас в архитектурных школах, молодые специалисты учатся на примере нашей авангардной архитектуры. Она не просто осталась в истории, а стала базой современного проектирования. Она требуется для понимания современной архитектуры людям, которые изучают ее сейчас, — подчеркивает Алексей Гинзбург.
Возрождение легенды
Что же сейчас? Дом Советов так и остался административным центром, дом-утюг, лишенный охранного статуса, постепенно утрачивает свой исторический облик. А Дом чекиста ждет совсем другая судьба — возможно, самая счастливая из всех.
Долгое время судьба ОКН на Малой Покровской оставалась неопределенной. Здание потихоньку приходило в упадок: никто не знал, что с ним делать, нужно ли оно городу, есть ли у него будущее. Но случилось то, во что уже многие перестали верить: выход нашелся. В 2024 году объект перешел в собственность нижегородского инвестора — СЗ «Воробьевка, 16», входящего в группу компаний V8. Появились люди, которые не дали уникальному памятнику исчезнуть с лица земли.
Сегодня часть конструкций Дома чекиста демонтированы — за годы забвения они пришли в негодность. И в этом есть что-то символичное: дом-коммуна, который когда-то проектировали как машину для переустройства быта, сам оказался в ситуации, когда его собственную судьбу нужно было переустраивать. И теперь он получает второй шанс. Только вместо новой жизни для советского человека — новая жизнь для самого здания.
Ценность Дома чекиста — не только в узнаваемой архитектуре, но и в самой идее здания: это был дом-коммуна, в котором проживание сочеталось с общественными, культурными и бытовыми функциями. Нам близки эта рациональность и внимание к качеству среды. Конструктивисты стремились сделать пространство максимально функциональным, не добавляя в него ничего лишнего. Сегодня эта идея получила новое прочтение: современная элитная недвижимость также строится вокруг качества сценариев жизни, приватности, продуманной инфраструктуры и точности каждой детали. Поэтому для нас конструктивизм — не декоративный прием и не модная стилистика, а архитектурное наследие, которое мы хотим сохранить и наполнить современным содержанием, — утверждает Антон Козлов.
Что же ждет Дом чекиста? Здесь появится элитный жилой комплекс. Дом-коммуна, где когда-то пытались перекроить сам быт советского человека, превратится в жилье, рассчитанное на совершенно другой уровень комфорта. И в этом нет противоречия: конструктивизм изначально создавался для человека: просто представление о том, что нужно человеку, за сто лет изменилось.
Самое важное для нас — сохранить сам характер Дома чекиста. Это не только фасад. Это его масштаб, пропорции, архитектурный ритм, конструктивистская логика и то ощущение времени, которое возникает, когда находишься внутри этого здания. При этом мы хотим, чтобы после реконструкции человек не чувствовал себя внутри музея. Напротив, историческая архитектура должна стать естественной частью современной жизни, — добавил Антон Козлов.
Конечно, клуб, библиотека, спортзал, тир — все это останется в прошлом. Но сам дом сохранится. Полукруглый эркер останется его архитектурным лицом. Первые этажи, как и было задумано Александром Тюпиковым, сохранят общественные функции. Только теперь здесь будут не кружки и собрания, а пространства для жизни современных горожан.
Сложность работы в Доме чекиста — в том, что любой исторический дом нужно приспособить под новую функцию. Есть предмет охраны, есть ценные элементы, которые должны быть сохранены, и они не всегда могут соответствовать современным требованиям. Нужно соотнести современные стандарты с исторической базой — это непросто. Но здесь девелоперу удалось сохранить основную ценность здания и при этом сделать его современным жилым домом высокого класса, — отмечает Алексей Гинзбург.
Источник: предоставлено ГК V8
Кстати, пример Дома чекиста — не единичный. Конструктивизм, однажды объявленный «формалистическим» и «буржуазным», в последние годы возвращается в строй. В Москве после десятилетий запустения отреставрировали Дом Наркомфина — эталонный памятник конструктивизма, спроектированный Моисеем Гинзбургом в 1928–1930 годах. Здание, где когда-то жили наркомы, вновь стало жилым домом, и сегодня его квартиры — одни из самых дорогих и востребованных в столице. Проектом реставрации руководил Алексей Гинзбург, который довел до конца дело своего деда.
В Санкт-Петербурге тоже есть пример — Кондратьевский жилмассив, построенный в 1928–1931 годах для рабочих Выборгской стороны, который со временем пришел в упадок. Комплекс признали объектом культурного наследия, а с 2020 года там идет капитальный ремонт. Восемь корпусов уже отремонтированы, в них улучшили жилищные условия сотен семей.
Конструктивизм переродился. Не в музейных экспозициях и не в учебниках по истории архитектуры, а в зданиях, которые продолжают жить, дышать и служить людям. Нижегородский Дом чекиста, когда-то символизирующий мечту о новом быте, стал символом другого — напоминания, что у любой истории есть право на второй шанс.
